С 17 февраля по 31 мая 2026 года в Третьяковской галерее на Крымском Валу проходила фокус-выставка «Матисс и Пикассо. Цвет и форма». В монографическом зале Марка Шагала были представлены шедевры двух французских новаторов из коллекции ГМИИ им. А. С. Пушкина. Проект исследует, как открытия Матисса и Пикассо дали импульс творческому взлету русского авангарда, превратив московских художников из учеников в равноправных законодателей мирового искусства.
©Кира Афанасьева / Журналист Online
Интеграция полотен двух французских гениев в ткань постоянной экспозиции – очень необычный выбор. Кураторы намеренно убрали прямое соседство «стенка в стенку», отказавшись от идеи соревнования. Вместо этого они предлагают зрителю стать свидетелем того, как происходило «заражение» идеями. Как два радикальных нововведения - цветовая магия Матисса и геометрические формы кубизма Пикассо - буквально взорвали сознание молодых мастеров из Москвы и Петербурга.
В начале 1910-х годов в мире искусства гремели два имени. Один доказывал, что будущее за цветом, очищенным от быта. Второй ломал форму, превращая предметы в кристаллы и плоскости.
«Я не могу рабски копировать натуру», - писал Матисс в своих «Заметках живописца». Его идея о том, что гармония красок должна звучать как музыкальный аккорд, нашла поддержку у многих творцов. Для Казимира Малевича метод Матисса стал основой того, что он позже назовет «цветописью».
Пикассо же даровал русским художникам «поле для бесконечной свободы». Его кубизм разрушал привычное понимание формы, и в Москве это учение изучали с фанатизмом.
Невозможно говорить об этом диалоге без упоминания московских купцов Сергея Щукина и Ивана Морозова. С помощью картин художников коллекционеры конструировали реальность. Смелость взглядов Щукина была столь радикальна, что даже попечитель Третьяковской галереи Илья Остроухов при виде «Танца» и «Музыки» Матисса пришел в ужас. В письме дочери Павла Третьякова он рассказывал, что Щукин, смущенный «ужасностью» полотен, был готов завещать коллекцию музею с оговоркой: «галерея может не брать после его смерти».
К счастью, Остроухов изменил мнение и даже стал проводником Матисса в Россию. А сам Сергей Иванович, несмотря на колебания, все же купил знаменитые панно. Сегодня «Мастерская художника» Матисса (1911) с ее розовыми стенами, восточными коврами и «картиной в картине» висит в зале Третьяковской галереи как памятник этой решимости.
Проект смещает фокус с личности на процесс. Здесь показывают единый генетический код мирового художественного процесса. «Настурции» Матисса с их эффектом «бега» и отсутствием границ между фоном и предметом перекликаются с поисками ритма в русском лучизме Ларионова, а геометрические вибрации Пикассо отзываются в супрематических конструкциях русских художников.
