Текст: Алина Казанцева
©Алина Казанцева / Журналист Online
Как правило, в процессе чтения произведений художественной литературы мы фокусируем своё внимание на отдельных сценах, образах героев и подробно прописанных пейзажах. Говоря о структуре текста, мы анализируем композицию и хронотоп произведения, определяем центральные и второстепенные линии повествования, сравниваем сюжет и фабулу. Далее апеллируем к авторскому стилю и переходим к детальному рассмотрению текста: рассуждаем о возможных прообразах центральных героев, о символах и цветовых решениях. Это традиционная схема анализа художественного текста. Но есть и менее классические варианты – например, возможно рассмотреть литературное произведение через призму предметного мира. Такой экзотический подход к интерпретации текста мы обсудили с доцентом факультета журналистики МГУ Светланой Юрьевной Сидоровой.
©Алина Казанцева / Журналист Online
Светлана Юрьевна, Вы могли бы выделить какую-то одну вещь, с которой начался Ваш интерес к предметному миру в литературе?
Моя любимая вещь в литературе – это красный мешочек на руке Анны Карениной и его путешествие. Именно этот мешочек удерживал её от того, чтобы броситься под поезд. Именно он задержал её, когда она в первый раз хотела шагнуть на рельсы, и дал ей время, чтобы всё осмыслить, чтобы подумать о своей душе. Вообще удивительно, как мы проецируем свои подсознательные мысли и желания на окружающие нас вещи и на вещи, которые мы любим. Именно благодаря красному мешочку я и увлеклась подробно этой «вещной» историей.
Как Вы считаете, любое ли произведение можно рассматривать с этой точки зрения?
Системы как таковой нет. Основываясь на своём тезаурусе, на своём читательском и культурологическом опыте, нужно попытаться вычленить из всего сонма мировой литературы наиболее яркие тексты с точки зрения «гардеробных» историй, а также включить в этот список те произведения, которые широко известны, но ещё не рассматривались с позиции «предметности». Как правило, люди помнят знаковые литературные образы женщин: Анну Каренину, мадам Бовари, Пенелопу, Дездемону, Аксинью из «Тихого Дона», Тоню из «Доктора Живаго», но не обращают внимание на то, как рядом с ними существуют их спутники – платья и отдельные части этих платьев.
Вы в основном говорите о женском гардеробе. С чем это связано? Платья и юбки анализировать легче, нежели элементы мужского образа?
Зачастую получается наоборот. Поскольку мы, женщины, видим мужчин со стороны и не примеряем ничего на себя, то остаёмся объективными к их миру вещей. Это как другая планета. Мы – с Венеры, а они – с Марса. Но дело в том, что мой курс «Литературный гардероб» пока охватывает именно женские предметы одежды – по сути, пока это «Платье для героини». Но хочется развить эту историю и создать «Сундук для героя», где будем говорить о вещах, принадлежащих мужским персонажам, которых в мировой литературе больше, чем героинь.
©Алина Казанцева / Журналист Online
Давайте скажем пару слов о Вашем курсе. «Литературный гардероб» был создан при поддержке школы Seasons и был запущен в формате онлайн- и офлайн-лекций в конце прошлого года. Чем этот проект стал для Вас?
С моей стороны, это была попытка соединить две реальности: художественную и документальную. Конечно, в этой попытке мне необходима была аудитория – такая, которая может интерпретировать художественный текст и осмыслить его как читатель. Столкновение мнений очень важно, и именно в диалоге со слушателями должно было родиться понимание того, как связана художественная реальность с реальностью документальной – на основе видения человеком предметного, вещного мира. Было важно понять, как вещь, став территорией встречи двух миров, помогает связывать выдуманное и реальное.
©Алина Казанцева / Журналист Online
Насколько должен быть подготовлен слушатель Вашего курса? Стоит ли присоединяться, если не читал какие-то произведения из списка?
Это совсем не страшно! Главное, чтобы было генеральное направление, чтобы человек узнавал «крупных» персонажей. Дальний круг всегда формируется на фоне известных героев. И тем интереснее мне увлекать слушателя, чтобы после нашей встречи он пошёл и не только перечитал уже известный ему текст, но и включил в свою орбиту новых героев. Это как раз некий стимул, мотив для «прочитать», «отправиться в литературное плавание» и «узнать новое». Я здесь выступаю своего рода навигатором, а люди потом сами «плывут» и узнают даже больше меня, находят такие встречи, которые не произошли в моей читательской жизни.
Вы думали о том, чего хотите добиться своим курсом? Ставили какие-то цели?
Курс получился многозадачный. Генеральная цель – через встречу с вещью постичь самого себя. Мне хотелось помочь людям больше писать, пробудить их творческий потенциал, научить выражать себя через обращение к вещам из собственного гардероба и близкого женского круга: мам, бабушек, сестёр. Ещё – расширить читательский кругозор слушателей, ракурсировать их, помочь им по-новому видеть известные тексты. Я не ставила своей целью историографическое постижение вещи – мне было важно именно феноменологическое, смысловое её значение.
