«Хороший мальчик» — российский фильм, выигравший гран-при «Кинотавра 2016». Семен Трескунов, сыгравший главную роль в фильме «Хороший мальчик», в интервью «Журналисту Онлайн» рассказал о том, как создавался фильм, возможно ли подружиться с директором школы, а также что общего у его персонажа с героем романа Сэлинджера «Над пропастью во ржи».
©Фото со съемок х/ф «Хороший мальчик»
— Как вы первый раз пришли на пробы «Хорошего мальчика»?
— Впервые я пришел на кастинг «Хорошего мальчика», когда мне было 11 лет. Это был самый обычный кастинг, максимум пятый-шестой, который я посетил тогда. Мне выдали текст, который я выучил минут за десять. Попробовал обсудить его с директором. Она мне сразу сказала, что я вряд ли подойду на эту роль, потому что я был слишком мал и юн на тот момент. Я принялся всячески ее заверять, что если надо, я обязательно вырасту и сделаю все возможное, чтобы получить эту роль. Вот так вот мило, наивно все это произошло. Потом компания, которая занималась производством фильма, подала его в минкульт, но их попытка не увенчалась успехом. И так получилось, что через четыре года министерство культуры выделило финансирование, и я как раз к тому времени подрос. И мы вместе сняли этот фильм.
— Как работалось на одной съемочной площадке с Ефремовым и Хабенским?
— Они замечательные актеры, прекрасные партнеры по съемочной площадке и отличные педагоги. Естественно мне было приятно с ними работать, и я просто не мог не научиться у них чему-нибудь. Константин Юрьевич, например, очень детально подходил к своей роли, по крайней мере к образу моего папы он очень внимательно отнесся. Каждый раз, когда он приходил на съемочную площадку, у него было по нескольку предложений. Мы всегда обсуждали как должна выглядеть та или иная сцена. У Константина Юрьевича я научился инициативности, анализу сцены и собственно следующему за ним предложению режиссеру по тому, как сцену улучшить, если я действительно понимаю как это можно было бы сделать, чтобы стало совсем хорошо. Мне действительно было чему поучиться у Константина Юрьевича и Михаила Олеговича, ведь это маститые профессиональные актеры, корифеи нашего кинематографа.
— Как придумывали название для фильма?
— Первоначально фильм назывался – «Как я проспал все на свете». По крайней мере, когда я пришел на кастинг в 2011 году, название было именно такое. Новое - пускай и не совсем запоминающееся, но оно не такое громоздкое, во многом благозвучное. Нужно понимать, что создатели хотели представить фильм как некий мейнстримный продукт. Ни для кого не секрет, что очень долгое время у нас на постере название было даже с хэштегом. Это отсылка ко всем социальным сетям, где сидят современные подростки. И поскольку изначально фильм задумывался как подростковое кино, мне кажется, что «Хороший мальчик» - более целесообразное название для фильма, который рассчитан на определенную целевую аудиторию. Сейчас пришла еще одна мысль по поводу названия фильма. Возможно, оно стало именно таким за счет того, что изначально Михаил Местецкий и Роман Кантор, авторы сценария написали восемь драфтов (Драфт (англ. Draft) – вариант сценария. Как правило, от момента покупки до запуска сценария в производство, он не раз переписывается полностью. Каждый результат такого процесса называют драфт – первый драфт, второй, и так далее), все прекрасные, но очень отличающиеся друг от друга. А Оксана Карас, режиссер нашего фильма, собрала все эти варианты сценария, воедино и создала конкретный сценарий с началом и концом. Возможно, как раз из-за этого поменялись какие-то составляющие, и такое название оказалось действительно более подходящим для фильма. Скажу честно, я не знаю до конца всей истории.
— В «Хорошем мальчике» вы играете героя, влюбленного в учительницу. А самому приходилось влюбляться в преподавателя?
— Нет, в преподавателя в школе я не влюблялся. Наверно потому, что у нас все преподаватели уже в возрасте. Вообще это очень деликатная тема, мы старались показать ее в фильме без скабрезностей и сальностей. Но если брать не конкретно меня, а подростков в целом, такие истории иногда происходят.
— В чем художественное своеобразие фильма?
— Весь наш фильм вообще немножечко утопия, начиная от идеальных завтраков в кругу семьи на балконе, как бывало раньше в грузинских фильмах, и, заканчивая персонажем Писуном в исполнении Олега Соколова, который вообще является эдакой доброй феей. Сама атмосфера фильма достаточно утопическая: Коле Смирнову всегда по сюжету очень везет. Я заметил одну интересную закономерность: люди, которые уже смотрели фильм, единодушно сходятся во мнении, что невозможно определить историческую эпоху и невозможно понять, к какому временному интервалу относится история. Создается впечатление, что действие разворачивается в Советском Союзе, если убрать смартфоны, наличие интернета, «Вконтакте»… Вот такая у нас стилистика фильма.
©Кадр из х/ф «Хороший мальчик»
— По сюжету Коля Смирнов пытается завязать дружбу с директором. Насколько это осуществимо в реальной жизни?
— Конечно, дружба с директором – это что-то из области сказок, что-то напоминающее фильмы Джона Хьюза. Но мне кажется, нам хорошо удалось передать этот эпизод за счет того, что с Михаилом Олеговичем у меня был налажен какой-то особый внутренний контакт. И нам удалось перенести эту дружбу на экран и она выглядит не так странно в отличие от всего остального в фильме. Но я бы в жизни наверно не смог дружить с директором. Это довольно сложно: надо обладать запредельным юношеским максимализмом, чтобы действительно верить, что ты можешь что-то дельно посоветовать взрослому человеку, направить его в жизни и как-то исправить.
— Вы похожи на Колю Смирнова?
— Нет. Во всяком случае, мне нравится так думать. Намного интереснее играть персонажей, которые тебе понятны, но которые не являются частью тебя. Персонаж Коля мне понятен, но не является частью меня.
— Как ваши школьные учителя относятся к постоянным съемкам?
— Очень положительно и, главное, лояльно. Они меня всячески поддерживают.
— Кто он — «Хороший мальчик»?
— Вообще это абстрактная история про среднестатистического подростка, который переживает не самые простые моменты жизни, которые приведут его из точки А в точку Б, то есть из юноши он превратится в мужчину. Это необратимое изменение. Хороший мальчик – это такой ироничный ярлык, который мы вешаем на людей, которые пытаются в нашем непростом мире жить, руководствуясь какими-то благородными принципами, честностью и зачастую задаются вопросом, а настолько ли они хороши. Я «Хорошего мальчика» всегда для себя сравнивал с Холденом Колфилдом. Единственное различие, которое я всегда между ними видел: Коля Смирнов не притворяется, что ненавидит этот мир. А Холден притворяется. Но, так или иначе, они те самые персонажи, которые пытаются найти какие-то точки опоры в мире, который катится к чертям, по их субъективному мнению. Таково выражение юношеского бунта. Просто в Коле он находит выход в том, что последний пытается всячески исправлять человеческие судьбы и жизни, а Холден просто такой нонконформист, который не может смириться с тем, что происходит в мире. Но, по сути, они, мне кажется, очень похожи.
