©Из архива театра Петра Фоменко
Ирландский писатель Джеймс Джойс создавал свое главное произведение семь лет – с 1914 по 1921 год. Роман «Улисс» считается главным достижением модернизма. Джойс говорил, что его роман люди будут читать всю жизнь. Действительно, текст пестрит обилием тем, жанров, отсылками к другим произведениям – к Библии, шекспировским трагедиям и поэмам Гомера.
Все сплетено друг с другом, заключено в один день и обращено в вечность. Режиссер «Мастерской Петра Фоменко» Евгений Каменькович не побоялся выбрать для своей постановки столь непростой материал: почти восемь лет спектакль «Улисс» успешно идет на сцене театра.
Пять часов пятьдесят минут — время трехактовой постановки с двумя антрактами. Цена билетов на такое масштабное представление невысока: место в 6 ряду в партере стоит чуть выше 800 рублей. Зал был полон. В фойе театра многие зрители говорили, что пришли смотреть постановку уже в четвертый раз: кто-то – чтобы сравнить с романом, кто-то – чтобы проверить себя, высидит ли, ведь не каждый решится провести половину воскресного дня в стенах на набережной Тараса Шевченко.
Во время просмотра не приходится скучать, ожидая заветного занавеса. Спектакль смотрится очень легко. Время не ощущается из-за динамичности происходящих на сцене действий, причем касается это не только актерской игры. Важную роль в постановке играют декорации. События одного дня 16 июля 1904 года происходят в Дублине, но никаких городских особенностей сценографы передать не старались. Декорации – это только металлические подвижные конструкции, никакого намека на город. То, что только что было библиотекой, в один миг становится аптекой, редакцией, домом. Эти перестановки-перемещения происходят прямо на глазах у зрителей, порой их совершают сами актеры. Тем не менее атмосфера города хорошо чувствуется. Ее создают жители в движениях, разговорах, монологах.
Лаконичность визуального проявления обыгрывается светом, который отражает настроение, передаваемое актерами. Красный, синий, голубой – на огромном экране в глубине сцены передаются переливы цветов.
©Из архива театра Петра Фоменко
Яркие вспышки, дым, герои вылезают из потайных «отсеков» в полу сцены, похоронной процессией идут по зрительному залу, плывут в воображаемой лодке перед первым рядом партера. Кажется, сцена расширяется настолько, что зрительный зал заполняется духом джойсовского произведения и органично сплетается с действием на сцене. Зритель, сам того не подозревая, становится частью Дублина.
Время формально обозначено большими круглыми часами. Их стрелки поворачивают сами герои, проматывая один минутный круг за другим. Чем позднее время на часах, тем меньше в этом временном промежутке событий, но тем значительнее они по своему масштабу и дольше по продолжительности.
Два часа первого действия практически не ощущаются, по смысловой наполненности первая часть постановки не создает препятствий для восприятия. Перед зрителями предстает галерея дублинцев во всем их многообразии. Тут и несчастный Cтивен Дедал, и суетящийся Польди, который готовит завтрак для своей жены Молли, которая все еще нежится под одеялом; тут и траурная процессия, и дерзкий редактор, и мальчишки – разносчики газет, которые так и норовят подраться. Большая часть событий завязана на диалогах, которые часто представлены как противостояния героев разных социальных слоев. Интересный прием остановки говорящего – еще одна игра с формой времени. Герои то и дело, ответив на реплику оппонента, останавливают время, обращают внимание на зрительный зал и вносят пару ироничных замечаний, которые не могут произнести вслух, но которые так и стремятся быть произнесенными. Ирония – еще один прием, который облегчает восприятие спектакля.
К началу второго акта на сцене все совсем иначе: юмор становится острым, шутки грубыми, гротеск набирает обороты. Действие открывается монологом Стивена Дедала в исполнении Юрия Буторина – о Шекспире и его героях. Еще один крупный монолог, присутствующий в этом акте, – монолог Герти Макдауэл в исполнении Розы Шмуклер. Это уже не просто переплетение мыслей, это настоящий поток сознания, напрямую отсылающий к джойсовскому стилю. Это размышления хромой девушки о ее страстных желаниях. Немного глупые и похотливые речи доносит до зрителей Герти, раскачиваясь на качелях под самым потолком.
Самым протяженным монологом является финальная часть спектакля – почти часовое откровение Молли Блум, которую блестяще сыграла Полина Кутепова. Это небольшой моноспектакль, где уже взрослая женщина утром в четыре часа, находясь в спальне со своим спящим и пьяным мужем, говорит о любви, изменах, детях. Она не боится и не стесняется тем и выражений – она рассуждает о физиологии, вспоминает своего первого мужчину. Зритель наблюдает за носящейся по сцене Молли, которая то кричит, то прыгает и танцует, то безжалостно бьет спящего Польди подушкой. Монолог-откровение завершает спектакль, заканчивает один день из жизни Леопольда, но не приводит зрителей к определенному выводу. Монолог оставляет финал открытым.
Читать или нет роман перед спектаклем – спорный вопрос. «Улисс» в любом случае оставит массу вопросов. Режиссер, актеры и команда, создавшая этот спектакль, постарались минимизировать отвлекающие факторы, дав зрителю возможность максимально проникнуть в ткань произведения. Но потребуется много внимания, чтобы уследить за всеми происходящими изменениями, чтобы ухватить каждую мысль. Как в самом начале говорит Стивен Дедал, ирландское искусство – треснувшее зеркало служанки, и задача каждого зрителя – как можно внимательнее в него вглядеться.
